22 ответа на вопросы по психологии!

Вопросы

к итоговому государственному (междисциплинарному) экзамену

Направление 44.04.02 «Психолого-педагогическое образование»,

магистерская программа «Психология безопасности в образовании»

1 Методологические проблемы современной психологии.

2 Парадигмальные основания психологического исследования.

3 Естественнонаучная и гуманитарная парадигмы.

4 Общая характеристика количественной и качественной методологии.

5 Возможности и ограничения количественно-качественной стратегии

исследования в психологии

6 Методологические требования к конкретному психологическому

исследованию

7 Подготовка программы исследования и его организация (план-проспект

исследования).

8 Принципы и правила построения программы исследования (этапы и

процедуры).

9 Педагогическая экспертиза и независимая оценка качества образования.

10.Профессионально-общественная

аккредитация

образовательных

программ в системе образования Российской Федерации.

11.Мониторинг образовательной среды как одно из условий безопасности

образовательной среды: понятие и подходы.

12.Диагностические методы, используемые для мониторинга.

13.Подготовка и проведение мониторинга в образовательных организациях

(тип образовательной организации – по выбору экзаменующегося).

14.Деятельностный подход к моделированию и проектированию в

образовании.

15.Связь экспертизы и методов проектирования образовательных

технологий.

16.Образовательная среда образовательной организации: понятие, подходы в

зарубежной и отечественной психологии.

17.Ошибки в организации образовательной среды образовательной

организации (тип образовательной организации – по выбору

экзаменующегося).

18.Общая характеристика образовательных технологий: определение,

принципы оценки, условия существования.

Вопрос № 1

Поскольку методологические проблемы "завязаны" на центральный для научной психологии вопрос

- определение предмета психологии - вопрос, как об этом убедительно свидетельствует история

психологической науки, весьма сложный, таящий в себе большие трудности, естественно было бы ожидать

появления способов, "снимающих" этот вопрос. Методы психологического развития. Методы развивающего

образования. Методы исследования личности. Методы диагностики и коррекции личности. Диагностика

стилевых особенностей личности. Теоретико-методические проблемы изучения невербального поведения

личности. Методы когнитивной психологии. Методы пато- и нейропсихологии. Методы клинической

психологии. Психодиагностика и дифференциальная психология: теория и практика. Методы

психофизиологии. Методы медико-психологической экспертизы. Методология и методы психотерапии: от

дифференциации к интеграции. Двигательно-танцевально-экспрессивная психотерапия: теоретические

подходы и методические решения. Методология и методика социально-психологического исследования.

Методы измерения, формирования и развития в социальной психологии. Психологические методы в

конфликтологии. Методические проблемы оргконсультирования и управления. Методы диагностики,

консультирования и коррекции семьи. Методы оценки профессионального развития. Методы исследования

творчества и идентификации одаренности. Методы исторической психологии. Невербальные и проективные

методы в психологии. Нетрадиционные методы в психологии.

Перечень вызывает двойственные чувства. С одной стороны, законную гордость за науку, которая

освоила столь различные области, столь разветвленна и дифференцированна, с другой - разочарование тем,

что вопросы о соотношении, скажем, теории и эксперимента в психологии, или о теоретических методах в

психологии (есть ли такие?) либо надуманы, либо совсем неактуальны (про специфику познания

психического я уж и не вспоминаю). Между тем такая методологическая беспечность (не стоит называть ее

"методологической передышкой"!) профессионального сообщества не остается безнаказанной: широкое

наступление ненаучной и вненаучной "психологии" вызвано слабостью - в первую очередь

методологической - научной психологии. Если мы и далее будем столь беспечны к методологии научной

психологии, нашествие колдунов и шаманов, дипломированных специалистов по черной и белой магии,

народных целителей разного профиля может окончиться весьма и весьма печально

Заканчивая обсуждение проблемы объяснения, обратим внимание на следующий момент. Уже

упоминавшаяся классическая глава об объяснении в психологии, написанная Ж.Пиаже, соседствует в

популярном руководстве с другой, в которой П.Фресс проницательно замечает, что "научная деятельность -

это в такой же степени дело мышления, и, как показал Клод Бернар, нужно говорить не столько о методе,

сколько об экспериментальном рассуждении. На факт ссылаются или вызывают его в целях проверки

гипотезы, сформулированной экспериментатором" (Фресс, 1966, с.100). Нельзя не согласиться с

приведенным выше высказыванием. Отсюда следует, что, по-видимому, центральным вопросом

методологии психологической науки должен быть вопрос о соотношении теории и метода - если мы,

конечно, хотим понять смысл и логику экспериментального рассуждения.

Существуют и другие варианты «снятия» методологических проблем. Например, методология

отождествляется с ее философским уровнем, а философский уровень – с философией диалектического

материализма. В результате такой подмены утверждается, что методологии психологической быть не

должно, поскольку диалектический материализм «отменен»: если методология и должна быть, то призвана

решать чисто технические вопросы организации психологического исследования.

Вопрос № 2 .

Поставим теперь вопрос, к какому направлению относится данное исследование первых этапов

формирования европейской культуры? Начнем с эволюционистской парадигмы. Кажется, что предлагаемый

подход ничего общего не имеет с этой парадигмой. Однако некоторые черты эволюционистской парадигмы

можно заметить при условии правильного выделения единиц рассмотрения. Так, в рамках отдельных

культур уже имеет смысл говорить об эволюции тех или иных элементов. Например, в архаической

культуре происходила эволюция представлений о душе (вначале души имеют меньше свойств и не

подразделяются на разные виды), в культуре древних царств развиваются представления о богах, смерти,

самом человеке. Если в начале этой культуры представления о человеке были недифференцированными (он

обладает душой, приносит жертвы и подчиняется богам), то дальше отдельный человек «обрастает»

персональными богами (личные боги и духи), а его душевная жизнь определяется теперь довольно

сложными ритуалами, регулирующими его общение как с богами, так и с плохими духами и людьми.

Можно говорить также и об эволюции некоторых структур, проходящих сквозь отдельные

культуры. Это структуры разделения труда (они постоянно усложняются), воспроизводства культурного

опыта (например, обучение), управления, разрешения конфликтов и т.п. В определенном смысле можно

говорить и о развитии в следующих культурах некоторых структур сознания. Например, в культуре древних

царств представление о душе не исчезает, но трансформируется. Душа после смерти человека не исчезает

(не умирает), но качество ее жизни резко меняется: она лишается всего, кроме существования. Кроме того,

душа теперь оказывается в подчинении богов.

Более характерна для приведенного материала парадигма анализа культурного сознания.

Собственно, все исследование происхождения первых этапов европейской культуры построено на

сопоставлении и противопоставлении форм культурного сознания, характерных для архаической культуры,

культуры древних царств и античной культуры. Так, архаическое понимание души противопоставляется

понятию бога, понимание смерти в архаической культуре (как простой смены «места жительства»)

противопоставляется пониманию смерти в культуре древних царств (как лишенности бытия), религиозно-

мифологические представления и формы сознания, характерные для всей древней культуры,

противопоставляются философским и научным представлениям и мышлению, которые сформировались

только в античной культуре.

Теперь психологическая парадигма. В целом я ее не использовал, поскольку не считаю психику

константной (определяемой универсалиями). Напротив, культурологический подход приводит к

необходимости рассматривать психику как культурно-историческое образование; в каждой культуре

психика имеет свое строение, при переходе от одной культуры к другой психика претерпевает метаморфоз.

Тем не менее, нужно заметить, что в приведенном анализе я постоянно использовал психологические

представления (например, при объяснении формирования знаков и во многих других случаях). В этом

смысле можно говорить не о применении психологической парадигмы (его на самом деле не было), а о

психологическом обосновании культурологических исследований. Понятно, что оно может быть более или

менее глубоким.

Зато структурно-функциональный подход, безусловно, имел место. Я широко применял

функциональные и системные способы объяснения, хотя и не акцентировал данное обстоятельство

терминологически. Например, знаки, содержания сознания (представления о душе, богах или сущем), а

также правила мышления определялись как функции по отношению к тем или иным структурам

деятельности или ситуациям.

Аналогично, вполне можно говорить о том, что культура характеризовалась в ракурсе, близком

парадигме понимающей социологии, в частности, как репрезентативная культура. Например, я старался

показать, что принятие в культуре таких идей, как душа, Бог, истина, сущее и т.п., ведет не только к новому

видению, но и возникновению полноценной культурной действительности, определяющей основной круг

реальных поступков, практик и жизнедеятельность человека.