Введение в психоанализ эссе

Летом 1895 г. мне пришлось подвергнуть психоанализу одну молодую даму,

которая находилась в тесной дружбе со мной и моей семьей. Вполне понятно,

что такое смешение отношений может стать источником всякого рода

неприятных явлений для врача, особенно же для психотерапевта. Личный

интерес врача значительнее, его авторитет меньше. Неудача угрожает

подорвать дружбу с близкими пациентами. Мое лечение закончилось

частичным успехом, пациентка избавилась от истерического страха, но не от

всех своих соматических симптомов. Я был в то время не вполне еще

убежден в критериях, которые определяют полное окончание истерии, и

предложил пациентке «решение», которое показалось ей неприемлемым.

Расходясь с нею во мнениях, мы посреди лета временно прекратили лечение.

В один прекрасный день меня посетил мой молодой коллега, один из моих

близких друзей, бывший недавно в гостях у моей пациентки Ирмы и у ее

семьи. Я спросил его, как он ее нашел, и услышал в ответ: ей лучше, но не

совсем еще хорошо. Я помню, что эти слова моего друга Отто или, вернее,

тон их меня рассердил. Мне показалось, что в этих словах прозвучал упрек,

нечто вроде того, будто я обещал пациентке чересчур много. Я объяснил

мнимое пристрастие Отто по отношению ко мне влиянием родных

пациентки, которым уже давно, как мне казалось, не нравилось мое лечение.

Впрочем, неприятное чувство было у меня довольно смутно, и я ничем не

проявил его. В тот же вечер я записал довольно подробно историю болезни

Ирмы, чтобы вручить ее в свое оправдание доктору М., нашему общему

другу и чрезвычайно популярному врачу. В эту же ночь (вернее к утру) я

испытал нижеследующее сновидение, записанное мною тотчас же по

пробуждении.